Иное дело в компании с Яни – как тут не поболтать! А сейчас брат и сестра медленно шли рядом, занятые каждый своими мыслями. Аманда высматривала диковинные цветы, чтобы на обратном пути собрать их для маминой коллекции. Дэвид наблюдал за вездесущими голубыми и коричневыми ящерицами, выскакивающими из-под сандалий, и соображал: сколько их нужно было бы запрячь, чтобы сдвинуть с места повозку? Наконец, дойдя до моря, Аманда и Дэвид сложили свои сумки на песке и, сбросив одежду, нырнули в синюю благодатную воду.

День открытия сезона на Мелиссе принес каждому из ребят свои радости. Дэвид нашел притаившегося под камнем осьминожка, и оба позабавились тем, что дразнили его палочкой. Бедняжка до того злился, что становился то розовато-голубым, то ярко-зеленым и в конце концов нырнул в глубину, оставив позади себя чернильное пятно, которое медленно растворилось в неподвижной воде. Аманда нашла диковинную оливковую ветку, отполированную морскими волнами и выбеленную солнцем.

– Интересно,– задумчиво спросила она брата,– почему все, что сотворено природой, выглядит красиво, а когда папочка пытается изобразить сотворенное природой дерево, получается такое безобразие?

– Да потому что папочка не умеет творить так же хорошо, как природа,– очень серьезно ответил Дэвид.

Дети на мгновение взглянули друг на друга и вдруг повалились на песок от безудержного хохота. Вдоволь натешившись остроумной шуткой, они еще немного полежали на солнце, затем опустошили припасенную Амандой сумку, еще немного поплавали и снова растянулись на солнце.

– Дэвид, нам сегодня нужно встретиться с Яни,– вспомнила Аманда, неожиданно вскочив.

– Он сказал, в котором часу? – сквозь дрему спросил Дэвид.

– Нет,– сказала Аманда,– но думаю, что приблизительно тогда, когда засветятся светлячки.

– Тогда пора возвращаться,– проговорил Дэвид, щурясь на солнце.

Дети медленно отправились в обратный путь, чувствуя, как высыхает соль на слегка обожженной коже.